Mlini 2*

эксклюзивная мебель

больше нравится. Говорит, что в такие минуты, она готова положить весь мир к моим ногам. Короче, я так расслабленно опрокинулась на высокую подушку, подняв одну ногу на кровать. От этого «непроизвольного» движения, полы халата раскрылись, обнажив мои ноги аж до самой прелести. У Людмилы перехватило дыхание, но она, словно, боясь еще моего «неконтролируемого» гнева, робко стала поглаживать мою ногу, поднимаясь все выше и выше к заветной цели. Мое дыхание участилось, я расслабилась, и будто ища в ней защиту, бросилась в ее объятия. Люда опрокидывает меня на спину, возвышаясь надо мной, распахивает халат, и ее взору предстает моя нагота во всей своей красе. Это ее еще больше заводит. Она словно сомнамбула сдирала с себя одежду, и, оставшись в одних трусиках, стала тереться своей промежностью о мое приподнятое колено. Мои бедра распахиваются, и ощупывающие пальцы свекрови начинают искать вход в мою пещерку, створки которой уже покрылись капельками скользкой, ароматной росы. Я глубоко вдыхаю пьянящий запах своей щели и пошире раздвигаю ноги, чтобы помочь Людочке в ее поисках. Она нащупывает мой набухший клитор, и ее легкие, словно перышко, пальцы начинают кружить вокруг него. Мое дыхание уже не контролируется. Оно становится глубоким и прерывистым, а бедра движутся навстречу дразнящим прикосновениям. Наша страсть разгорается все сильнее. Люда ложится на меня всем своим весом и прижимается губами к моим губам. Наши языки сплетаются. Мы прижимаемся друг к другу. Еще немного, и наш совместный оргазм, сотрясаясь, разорвет нас на части, но ее жадный рот оставляет в покое мои губы, и через мгновенье припадает к другим губам. Не оставляя мой клитор без ласк, свекровь перекидывает ногу и ложится на меня сверху, подставив моему рту свою благоухающую щель, обтянутую тонким кружевом шелковых трусиков. Я не стала стягивать их, а просто сдвинула чуть в сторону, и припала к манящей киске. Моему языку остается только довести ее до края блаженства, взлететь вместе с ней в безоблачную высь, и низвергнуться оттуда, не выпуская друг друга из страстных объятий. Я обхватываю ее руками и погружаю язык в ее дурманящие запахом любовные соки. А она зажимает мой клитор между губами, и ее язык начинает кружить по нему, словно исполняя магический танец племени тумбу-юмбу. Пляска то замедляется, то убыстряется в такт ударам моего сердца-тамтама, и движения тела спешат догнать этот неугомонный язык. То язык свекрови нежно скользит, будто щекоча легким перышком, а то словно отбойный молоток долбится, пытаясь достать шейку матки. Людочка легонько зажимает мой клитор губами, и нежно посасывает его. Комната плывет перед закрытыми глазами, как будто вращается во вселенной, центр которой скрыт у меня между ног. Ее язык заставляет мои соки бурлить, закипать расплавленной лавой, унося меня вниз по склонам Олимпа, и этот кипяток расплавляет меня, вновь и вновь бросает в это пожирающее пламя. Возбуждение нарастает, все сильнее перекашивая в гримасе страсти наши лица. Набухший центр наслаждения стал судорожно сокращаться, и уже находясь на пике экстаза, свекровушка резко вонзает свой язычок на всю глубину. В этот момент, словно взрыв вселенной, наступает сладкая разрядка. Губами я ощущала, как и ее только что возбужденный клитор, под толчками оргазма, становился все меньше, а во рту тягучий, пряный мускус ее соков. Людмила наклонилась ко мне поближе, и с улыбкой довольной, удовлетворенной женщины тихо прошептала:
- Хорошо то как!
Кто бы спорил. Конечно же, хорошо, и так будет всегда, пока мы этого хотим. Свекровь привела себя в порядок, и тут же преобразилась, превращаясь в строгую, но справедливую мать.
- Саша, ты где, - грозно вопрошала она мобильник. Что бы через пятнадцать минут ты был дома. Я жду.
Сашка, почуяв неладное, уже через надцать минут предстал пред грозные очи маман. А еще через надцать минут он, как побитая собака, поджавши хвост, вымаливал у меня прощение. Правда, я и сама толком не знаю, за что. Но я, подстегиваемая его мамашей, оставалась непоколебимой. Ты у меня еще не одну ночь на сухостое спать будешь. Я тебе приручу.
Ночью, Сашку я не допустила к царственному телу, как, впрочем, еще несколько ночей - дулась я, обиженная я. За то все эти дни мы с Людочкой отрывались по полной, пока ее не навестил «красный террор». Ну, случается с женщиной такое раз в месяц, но все равно – хорошо то как. Prokazniza